ЭКЗАМЕН

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЭКЗАМЕН

Инструктора говорили, что Мишка очень сообразителен, даже слишком! На учебном поле он быстро заметил, что места, где стоят мины, пахнут свежей землёй — мины там выставляли перед самыми занятиями. Мишке, деревенской собаке, запах земли был давно знаком и мил. Он и шёл на этот запах — быстро и уверенно, совершенно не принюхиваясь к взрывчатке. Пришлось для него вырабатывать особые способы обучения. Валя начала закапывать мины в землю вперемешку со всякими железками. Тут уж пёс не мог хитрить. Земля везде пахла одинаково, но если он подходил к лунке, где была мина, Глазунова радостно хвалила его.

— Хорошо, правильно, Мишка, дурачок ты мой.

Она протягивала ему кусочек сушёной конины. Мишка, почувствовав, что хозяйка довольна, приходил в щенячий восторг.

Если же пёс останавливался у ямки, где было закопано что-то другое, Глазунова расстраивалась. Её голос звучал сердито, недовольно, и Мишка сразу понимал, что провинился. Он опускал хвост, посматривал на девушку грустно, словно моля о прощении. Он всегда чувствовал настроение хозяйки и очень не любил, когда она сердилась. А кроме того, он знал, что если хозяйка недовольна, угощения не жди. Мишка был лакомкой и старался изо всех сил заслужить вкусный кусочек.

Как-то к девушкам приехал комбат. Он решил сам проверить собак.

Никого не предупредив, комбат приказал вскрыть новый ящик с толом. Пошёл к ручью, вымыл руки, потом взял из ящика двумя пальцами одну шашку и забросил в траву у дороги.

Истоптанная трава пахла сильно. К её запаху примешивались и другие — от раздавленных солдатскими сапогами гусениц, букашек и от самих сапог. Почуять взрывчатку тут было трудно.

Посыльная, запыхавшись, прибежала за Валентиной Глазуновой. Та в это время чистила вольер. Мишка кружился на зелёной площадке, то подскакивая к девушке, то отбегая прочь. Ему хотелось играть. Глазунова ласково оглаживала его и отгоняла: «Не мешай!»

Мишку не держали на привязи. Всё равно он с непостижимой ловкостью вылезал из ошейника или перерезал острыми, как бритва, зубами прочный сыромятный поводок.

Удержать его могли только строгий стальной ошейник с колючими шипами да железная цепь. Сажать собаку на цепь Глазуновой было жалко. Она убедилась, что Мишка далеко не уходит — бегает и скачет возле вольера, драк не затевает. Она попросила разрешения держать собаку свободно. И не было случая, чтобы Мишка не прибежал на её зов, опоздал к выходу на занятия или к очередной кормёжке.

— Глазунова, к подполковнику! С собакой! — вызвала посыльная.

— Зачем? — испуганно спросила Валя.

Посыльная и сама не знала. Но раз вызывает начальство, надо торопиться. Девушка быстро вытерла руки, одёрнула гимнастёрку и взяла собаку на поводок: — Побежали!

— Товарищ подполковник, рядовая Глазунова по вашему приказанию…

— Ищите взрывчатку возле дороги.

Глазунова недоуменно взглянула на комбата: чего тут искать, всё исхожено, истоптано.

— Ищите, пустите собаку! — повторил подполковник.

Глазунова послала Мишку. Офицеры, окружавшие командира батальона, пристально смотрели на пса, а тот оглянулся на Глазунову, словно хотел сказать ей: «Не бойся, не подведу». И пошёл, прочёркивая зигзагом травянистую полосу у дороги — вправо, влево и вперёд.

Разнообразные густые запахи ударили Мишке в ноздри, но он был к ним безразличен, он уже знал: на запахи земли и травы внимания обращать не надо. Он шёл спокойно и ровно, пока не почуял тол. Тогда его движения стали медленнее и осторожнее. Наконец Мишка подошёл к толовой шашке вплотную, обнюхал её и сел.

Глазунова подбежала к нему. Она осторожно раздвинула руками траву и увидела жёлтую шашку.

— Тол, — растерянно проговорила Глазунова. — Откуда тут может быть тол?

В группе, окружавшей подполковника, оживлённо заговорили, засмеялись. Глазунова поняла, что всё хорошо. Ласково погладила собаку и полезла в карман, ища лакомство.

Она уже не стыдилась больше своей дворняги. Когда Мишка пропал, это было для Вали Глазуновой настоящим горем…