ИЗ ЗАПИСЕЙ Г.Ф. КОМАРОВА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ИЗ ЗАПИСЕЙ Г.Ф. КОМАРОВА

16 ноября 1956 года. Вот уже несколько дней работаю с Акбаром в 7-м отделении милиции. Встретили нас здесь очень хорошо. Мы сразу включились в патрулирование, обходили с проверяющим посты, обходили подвалы, где часто собирались тёмные компании. За короткий срок Акбар понял, что люди в милицейской форме — это его друзья, но гладить себя разрешает только избранным.

Корм не берёт ни от кого. Все относятся к Акбару с большим уважением. Если случается что-либо серьёзное, то дежурный офицер говорит мне: «Пройдите, пожалуйста, с собачкой, по такому-то адресу».

30 ноября. Драка на ул. Чайковского. Один парень очень сильно порезан ножом. Дворник вызвал «Скорую помощь», но, когда машина приехала, пострадавшего никак не могли обнаружить. Дежурный послал меня с «моей собачкой». Акбар обнюхал место, где была драка (на тротуаре оставались следы крови), и в течение четверти часа нашёл сначала пострадавшего (его спрятали в чулане на пятом этаже), а затем нарушителя (на первом этаже, на квартире у приятелей).

19 декабря. На милицейский пост (угол Восстания и Жуковской) сообщили, что в Ковенском переулке милиционера избивают три хулигана, которых он пытался задержать. Старшина милиции и я с Акбаром побежали на место происшествия. Мы увидели лежащего на земле милиционера (при падении он ударился головой о водосточную трубу). Дворники боролись с хулиганами; один из преступников, увидев нас, побежал.

— Этого надо задержать обязательно, — с трудом проговорил милиционер. Я бросился за нарушителем, держа Акбара на поводке.

— Стой, спущу собаку! — кричал я вслед убегающему. Тот, оглянувшись, только прибавил ходу. Едва я успел отцепить поводок, как нарушитель вскочил в прицепной вагон трамвая. Акбар бросился за ним. В трамвае было много народа. Я бежал изо всех сил и увидел, как преступник прыгнул на ходу с передней площадки и перескочил в моторный вагон. То же самое сделал и Акбар. Не знаю, почему он сразу же не смог задержать преступника, — Акбар сумел это сделать только на передней площадке моторного вагона. Когда я прибежал к остановившемуся трамваю, Акбар буквально висел на спине у преступника, а тот хрипло кричал: «Уберите собаку, пойду куда угодно…»

В отделении выяснилось, что он обокрал кого-то на Московском вокзале, а друзья пытались отбить его у милиционера. Это задержание, на мой взгляд, примечательно тем, что в данном случае собака работала совершенно самостоятельно.

3 февраля 1957 года. У женщины, живущей в доме по улице Воинова, украли зимнее пальто. Предполагалось, что это сделал кто-либо из «местных».

Акбар нашёл пальто, спрятанное во дворе, в дровах. Затем, взяв след, он нашёл и вора, 20-летнего парня, жившего во втором дворе этого дома.

7 марта. Сегодня Акбар побывал в бане на Бассейной.

Там, как известно, пальто оставляют в гардеробе, а верхнюю одежду вешают над диванами, где раздеваются. Шкафчиков нет. Зато висит плакат: «За ценные вещи и деньги, не сданные гардеробщику, администрация не отвечает».

На тренировке. Акбар конвоирует «преступника».

Так вот, пришёл в баню здоровенный парень, сдал ватник и ушанку в гардероб, выбрал место на диване, затем разделся, повесил ватные штаны и гимнастёрку военного образца на крюк, сложил бельишко и пошёл мыться. Мочалки и мыла у него не было. Мылся он недолго, вернулся, вытерся, «по рассеянности», чужим полотенцем и надел чужой костюм из отличного синего шевиота. Костюм был несколько тесноват для нового владельца, особенно в плечах, но он и этого не заметил («Человек рассеянный с улицы Бассейной» — так шутили потом в отделении милиции местные остряки). Затем он достал из кармана серебряный портсигар, закурил и направился в гардероб. Там он немного замешкался, отыскивая номерок.

Именно в это самое время один только что вымывшийся гражданин обнаружил пропажу костюма. В полной растерянности он обратился к банщику — тот моментально смекнул, в чём дело, указал в сторону гардероба. Голый человек подошёл к «рассеянному». «Извините, вы, очевидно, по ошибке…» — начал он — и не смог кончить фразы: мощный удар в ухо поверг его на пол. Тогда в бой вступили банщики. Гардеробщик кинулся за милиционером.

…Я мчался по лестнице, держа Акбара на поводке и перепрыгивая через три ступеньки. Мужчины, женщины, дети, держа в руках веники и узелки с бельём, смотрели на нас во все глаза.

Вбежав в отделение 1-го класса, мы настигли Рассеянного в тот самый момент, когда он, торжествуя победу, снимал с вешалки пальто и собирался в путь-дорогу.

Дальнейшее интереса не представляет. Всё кончилось стереотипной фразой: «Уберите собаку, пойду сам».

Вору пришлось снять чужую одежду, надеть свою и шагать в милицию.

18 апреля. Вот это уже похоже на случай из практики Л. Шейнина. Вызывает меня начальник отделения и просит часам к 12 зайти к следователю.

Следователь, недавно начавший у нас работать, рассказал мне следующее.

В конце октября прошлого года бесследно пропала пожилая женщина. Стало известно, что за день до исчезновения она сняла со своей сберегательной книжки около восьми тысяч рублей — всё, что сумела накопить. Вывод напрашивался один — убийство. Подозрение пало на двоих: сына исчезнувшей — с ним она, по единодушному заявлению соседей, жила не в ладах, — а также на давнюю приятельницу, у которой она часто ночевала, старую женщину, жившую в отдельной квартире.

Не только грозный сторож, но и заботливая нянька.

Но ни обыск у сына, ни обыск в квартире подруги не дали никаких результатов. Ходили тёмные слухи насчёт сына пропавшей — улик не было. Не нашли ни денег, ни каких-либо следов преступления. Некоторое время за подозреваемыми следили, потом дело заглохло.

Теперь следователь поднял это дело.

Он установил, что подвал дома, где жила подруга исчезнувшей женщины, использовался жильцами в качестве дровяного сарая. Там обыск произведён не был, и у следователя возникли определённые предположения.

— Я слышал, что у вашего Акбара удивительное чутьё, — сказал следователь. — Не поможете ли вы мне сегодня ночью?

Часа через два мы были на улице Чайковского. По нашему требованию дворник открыл висячий замок; мы зажгли карманные фонарики и осмотрелись. Подвал был наполовину завален дровами. Следователь стал разбирать дрова у левой от входа стены, а я и Акбар занялись правой стороной подвала. Я ни разу в жизни не видел Акбара в таком состоянии. Он необычайно волновался и всё время подвывал, чего раньше с ним никогда не было. Он потащил меня в дальний угол, и, едва я убрал там крупные щепки и куски толя, Акбар, не переставая выть, стал лихорадочно разрывать земляной пол, ещё не совсем отмёрзший после зимы. Когда яма достигла глубины примерно в 20 сантиметров, там показались белые лоскутки материи, и я сразу отдёрнул Акбара. Я боялся, что он может заразиться трупным ядом.

Все дети требуют забот…

Следователь пошёл вызвать кого следует. Погасив фонарик, я остался в подвале с Акбаром. Было очень холодно, и я чувствовал себя совсем замёрзшим, когда приехали эксперты, фотографы и начальство из Управления. Включили специально привезённое освещение, и мы, взяв лопаты, стали рыть землю, продолжая работу, начатую Акбаром.

Итак, всё стало ясно: преступление было совершено жильцом дома № 43 по улице Чайковского. Все нити вели к старухе, у которой так часто ночевала убитая женщина. Через час она была арестована.

Я не стал записывать её рассказ о том, как она, не помню, под каким предлогом, уговорила свою старую подругу снять деньги с книжки, а потом ночью… Чёрт с ней, с этой старухой. Её будут судить, и она получит по заслугам.

Я думаю о том, что ни в чём не повинный сын убитой женщины навсегда теперь избавлен от страшных подозрений, от тёмной обывательской молвы.

Спасибо тебе, Акбар!

20 апреля. Мы задержали на рынке спекулянта с здоровенной бараньей тушей. В отделении, после короткого допроса, дежурный офицер поглядел сначала на Акбара, потом на баранью тушу. Затем он на минуту задумался, почесал затылок и сказал:

— Не имею я права этого делать, да надо же, наконец, как следует отблагодарить Акбара. Видишь, из любви к нему иду на должностное преступление…

И, взяв принадлежащий спекулянту топор, одним решительным ударом отхватил у барана ногу.

Акбар не счёл это преступлением. Подарок пришёлся ему по вкусу.

23 апреля. Грандиозный пьяный скандал, драка. Самое печальное заключается в том, что дрались совсем ещё молодые парни. Нелегко было совладать с ними, но наконец запихали «героев» в машину. Акбар, как всегда, лёг у двери. С удовольствием убеждаюсь, что слава его растёт, — это полезная слава.

Слышу, два парня лет по 17, вроде бы спорят. «Дураки мы, Валька, — говорит один, — могли бы удрать». — «Чёрта с два, — отвечает другой, — удирай от Акбара сам, если жизнь не дорога».

Тут уж я заинтересовался:

— Ты-то откуда знаешь, что это Акбар?

— А что я, первый раз в отделении? — с достоинством сказал Валька.

9 мая. Оказывается, слава Акбара в какой-то мере коснулась и моей скромной персоны. С некоторых пор я стал замечать, что на улице со мной всё чаще здороваются совершенно незнакомые мне люди. Сегодня у остановки троллейбуса меня приветствовал мрачного вида мужчина:

— Здравствуйте, Григорий Фёдорович! Постояли, покурили.

— Хорошая у меня память на лица, — говорю я, — но убей бог, не могу припомнить, где мы с вами встречались.

— Да что вы, Григорий Фёдорович, — отвечает мужчина, любезно улыбаясь, — вы же в прошлом году доставляли меня в милицию с вашим Акбаром. Он ещё мне тогда всё плечо в кровь изорвал…

Странный народ — уголовники. Я не раз замечал, что их страх перед Акбаром и ненависть к нему смешаны с искренним чувством почтительного восхищения.

Теперь я понимаю многое, чего не понимал раньше.

Однажды Акбара сильно ушибла грузовая машина. Две недели ему было очень плохо; многие знали об этом несчастье. Помню, я вёл его, тихого и прихрамывающего, поздно вечером по улице Чехова. Подошёл парень — куртка грязная, рожа небритая, взгляд нехороший. «Ну, — думаю, — держись». А он достаёт из засаленных штанов большой серый кусок сахару, подаёт мне и говорит:

— На, дай Акбару.

И вдруг, чудесно ухмыльнувшись, добавляет:

— Не бойся, не отравленное.

1 июня. В семье готовятся к переезду на дачу. Подошла ночь, а я всё ещё был занят упаковкой вещей — машина должна прийти на рассвете. Зато с завтрашнего дня — отдых. Отдохнёт и Акбар. Так я размышлял в третьем часу ночи, когда раздался звонок. Всё ясно: приехали из милиции за мной и Акбаром. Ну что ж, мы давно привыкли к таким ночным тревогам.

В эту ночь в доме на улице Чехова тоже не спал, оказывается, один из жильцов, но не из-за переезда на дачу, а просто по причине бессонницы. Он вышел на кухню покурить и через окно увидел, что на крыше соседнего дома два человека тащат узлы с бельём. Он позвонил в отделение, и вот я очутился с Акбаром и двумя милиционерами на чердаке этого дома. Акбар взял след, вытащил меня (буквально) через слуховое окно на крышу, и начался поиск. Я чувствовал, что еле могу удержать Акбара. Физкультурник из меня неважный — я не могу нестись по крышам и чердакам в таком темпе.

В конце концов я выбился из сил и рискнул отцепить поводок.

Никто лучше, чем я, не мог знать, как выдрессирован Акбар. Никто не мог упрекнуть меня в том, что я недооцениваю Акбара. Но даже мне показалось, что он специально дрессирован для приключенческого кинофильма. Я любовался им.

Как он прыгал с крыши на крышу! Счастье, что все дома были почти одной высоты и стояли совсем рядом, как бы прислонясь друг к другу.

Я горько жалел о том, что не было с нами кинооператора, который снял бы на киноплёнку собаку, летящую белой ленинградской ночью по крышам пустынных домов, прыгающую в окно чердака, чтобы через мгновение выпрыгнуть из другого.

Доберман-пинчер — собака очень живая, хорошо дрессируется, считается одной из лучших розыскных собак.

Когда послышались вопли задержанных воров, — я не испытывал радости. Фильм кончился. Началась будничная работа. Акбар взял двух воров на одном чердаке, двух — на другом. Шайка «чердачников» была ликвидирована. Труженик Акбар честно поработал в ночь перед своими каникулами.

8 июня. Сегодня утром, открыв окно, слышу — дачница кричит:

— Андрей, долго ты будешь бегать по дороге? Ты что, машин не боишься?

— Не боюсь, — храбро говорит Андрей, выпятив живот и засунув большие пальцы грязных рук за лямки, на которых держатся штанишки.

Андрею уже не меньше четырёх лет. Тогда женщина, не слишком последовательно, но с безошибочной материнской мудростью, спрашивает:

— А ты помнишь, как тебя клюнул петух?

— Больше не буду, — отвечает малыш и бежит к дому. Смешно, конечно.

Но если уж говорить об искусстве убеждения, то думаю, что и для взрослых людей оно тоже часто заключается не в логике, а в образности, когда не разум, а чёткий образ воспоминания заслоняет перед ними всё остальное.

Я вспоминаю: в милицию привели нарушителя. Его приводят уже не в первый раз.

Дежурный офицер говорит:

— Ты что, Сидорчук, опять старыми делами заниматься стал? Ты что, тюрьмы не боишься?

— Не боюсь, — храбро говорит Сидорчук, доставая из кармана пачку сигарет «Нева».

Но тут мудрый лейтенант спрашивает:

— А ты помнишь, как тебя Акбар грыз?

И нарушитель отвечает:

— Больше не буду.

Вот некоторые из отрывочных записей, которые дают известное представление о работе Акбара. Нет нужды приводить ещё какие-либо случаи, тем более что многие из них повторяются. Задержания вообще очень часто бывают похожи одно на другое.

«Если бы не этот Чёрный Дьявол…» — сказал про Акбара на допросе бандит, известный в уголовном мире под благозвучной кличкой Репа.

Но ни Репе, ни его сподвижнику Мигуну и никакому другому из преступников, задержанных Акбаром, вероятно и в голову не может прийти, что этот грозный и неподкупный пёс, этот Чёрный Дьявол, нежно любит и оберегает всё маленькое: детей, щенков, котят. Дети вообще могут делать с ним всё что угодное. Детское население нашего двора вечно одолевает меня вопросом: скоро ли выйдет Акбар? Зимой стоит очередь — Акбар будет катать на санках. И дети и родители вполне доверяют собаке.

Летом прошлого года мы жили на даче, недалеко от пионерского лагеря. В день рождения моей дочки Тани пионеры подарили ей двухнедельного, совсем слабенького зайчонка, которого они нашли во время своих походов.

Акбар немедленно взял на себя обязанности няньки. Он следил за тем, чтобы зайчонок не выбрался за пределы участка, чтобы спал на отведённом ему месте, чтобы никто не мешал ему спящему. Акбар любил его.

Но выходить зайчонка не удалось. Через неделю утром мы нашли его мёртвым в ящике, служившем ему постелью. Дети устроили зайчонку торжественные похороны; они зарыли его в километре от нашей дачи, на опушке леса, и на могилу положили цветы. Акбар в это время был на дальней прогулке. Он пришёл только к вечеру, не нашёл зайчонка на месте, взял след. Я пошла за ним и нашла Акбара на могиле, на охапке полевых цветов. Он не выл и не рыл землю лапами. Он просто лежал в глубоком горе. Я не позвала его: я понимала, что это ни к чему.

Вернулся Акбар к утру и два дня не притрагивался к пище. Морда его за ночь стала седой.

Таков Акбар.